В связи со слухом о якобы предстоящем переходе Александра
Бочкарева в «Правое дело», в Нижнем Новгороде затронули тему о том, что вообще пришло
время прагматиков и романтикам в политике без прагматиков не место. Прагматик
сделает для политической идеи больше и лучше. Это не верно. Прагматик в
политике, как правило, подминает идею под себя и в итоге побеждает не идея, а
он сам.
Союз прагматиков с идеалистами, романтиками в политике
никогда не оплодотворял политическую идею, а скорее искажал ее. Становилось ли
при этом лучше народу, ради которого, как водится, все и затевается, - другой
вопрос. Однако толкает на изменения всегда именно идея, которая кроме чисто
практического смысла всегда имеет еще более глубокое духовное и, если хотите,
эстетическое измерение. И в силу этого оказывается долговечнее любого вождя и
режима. В конечном итоге именно эти измерения приводят к более глубоким
преобразованиям в обществах.
Романтизм не приемлет прагматизма, а прагматизм романтиков
просто цинично использует. Развившись внутри политического идеализма,
прагматизм пользуется его соками до тех пор, пока не окрепнет и не встанет на
ноги, а затем пожирает его.
Вспомним историю Владимира Ленина. Вся история революционных идей и движений была
историей мечтателей и романтиков, начиная с декабристов. Однако именно эти
романтики с каторги самим фактом своего существования изменяли Россию.
Народовольцы, социал-демократы шли на каторги и виселицы, потому что российский
народ жил в дерьме, нужно было что-то менять, и
только сейчас, из прекрасного далека, мы, смахнув
слезу, идеализируем николаевскую или александровскую
Россию.
«Мы пойдем другим путем», - сказал Ленин, становясь из
Ульянова Лениным, и пошел. Герберт Уэллс назвал впоследствии уже сложившегося
вождя «Кремлевским мечтателем», однако это была полуправда: Ленин был
прагматиком, когда эволюционное по сути учение Маркса
приспособил к практическим целям захвата власти в России. А для удержания
власти использовал невиданный в стране по размаху прагматичный «красный террор».
Брать прагматичных играть в
одной песочнице с романтиками нельзя. Это слишком часто кончается разбитыми
носами, - кровью.
Говоря о том, что сегодня не случайно во главе изначально
демократической партии «Правое дело» встал жесткий прагматик и удачливый
бизнесмен Михаил Прохоров, директор информационно-аналитического агентства «Провинция» Валентина Бузмакова
отмечает: «До выборов времени остается крайне мало, создать за столь короткий
срок действенную, эффективную управленческую команду, которая смогла бы
переломить ситуацию, угнездившись и наладив работу в регионах, практически
невозможно. Отсюда - поиск нетривиальных ходов. И именно потому, что времени в
обрез, правой партией сегодня был избран тип партии вождистской.
Это требование момента, это игра момента».
В этих словах и кроется опасность. Мы возьмем вождя на время (читай - используем), а
он - глядь! - и сам взял нас по самое небалуйся.
Старший научный сотрудник Института социологии Российской
академии наук Александр Прудник утверждает: «Российская политическая система
сегодня дает ограниченные возможности выбора для политически активных людей для
того, чтобы реализовать себя. Упрек политикам, переходящим из КПРФ в «Единую
Россию», затем - в «Правое дело» будет несправедливым. Потому что в политику
люди приходят прежде всего для того, чтобы реализовать
себя. Каждый политик использует партию, партия - только инструмент для такой
самореализации».
Как видим, в этой апологии конформизма прагматик-вождь
занимает органичное место: он использует партию, движение, силу, он не готов
сам стать инструментом. Он, знаете ли, просчитал этот вариант раньше тех, кто
его к нему уготовил - и усмехается.
При этом конформизм-прагматизм в приведенной схеме оправдывается существующей
«российской политической системой», - как будто бывает такая российская
политическая система, которая бы всех устраивала и диктовала какие-то более благие или просто благоприятные условия!
Что до Прохорова, олигарха во главе партии
предпринимателей (то есть, человека бесконечно чуждого интересам людей, чью
партию он возглавляет), то именно такие вот «удачливые, жесткие», прагматичные
бизнесмены в 1990-е годы и сожрали демократическую
идею в стране, практично расценив ее как призыв и путь к разграблению ради
наживы. И сегодня старые демократы на обочине, а прагматики - в Лондоне.
История, в том числе и новейшая история России, знает
примеры того, как в одной личности пытались совместиться идея и вождизм,
который всегда есть прагматизм.
Я говорю не о Владимире Жириновском, лидере, создавшем
политическое движение вождистского типа. Этот никогда
не был идеалистом и романтиком. Фантазером и сказочником - пожалуй, но не
романтиком.
И не о Григории Явлинском, чей поучительный пример
послужит назиданием, почему демократическую идею не нужно гибридизировать
с вождизмом.
Возьмем личность Эдуарда Лимонова. Идеализм, эстетика
Лимонова побуждали его создать партию вождистского
типа и самому, естественно, стать ее вождем. Однако идея все же победила и не
позволила вождизму загубить себя. Потому что интеллигентному Лимонову, который
испытывает слишком глубокий и неподдельный интерес к людям, не хватило именно прагматизма.
И когда тысячи молодых идут отсиживать гигантские сроки,
то идут не потому, что он их туда посылает - они идут за идею, мечту, которая слишком
часто заставляет страдать тех, кто ее разделил.
Их ровесники в барственных костюмах входят в высокие
кабинеты, а они - в камеры. Но в историю войдут именно они.
Ну, а если
кому-то все, сказанное выше, покажется слегонца наивным
- значит, эти слова сочинил романтик, а мы, романтики, знаете ли, такие
лопухи!..
Источник: apn-nn.ru
